Людмила штерн по знаком четырех

Час Людмилы Штерн

людмила штерн по знаком четырех

Людмила Яковлевна Штерн (урождённая Давидович; род. , Ленинград) — русская «По месту жительства» (Из-во Нового Русского Слова, Нью- Йорк, ); «Под знаком четырёх» (Первое издание: Эрмитаж, Тенафлай, Нью. Типично эмигрантская литература – для и про покинувших СССР инако- и не очень мыслящих. Но – уютная такая и человеческая. Читать – хорошо. Людмила Штерн, Под знаком четырех, скачать fb2, txt, pdf, читать бесплатно рецензии и отзывы, интересные факты и цитаты о книге на orvanafor.tk

А Эльжбета — специалист по скальным породам. Меня выгнали с третьего курса филфака. Как странно, что вы ничего не пишете У вас обеих довольно интеллигентные лица Это же просто грязь. Допустим, я, пьяный, свалился в канаву и вымазал брюки в том, что вы называете глиной. Затем они высыхают, и я стряхиваю эту глину рукой или щеткой.

На химчистку, как правило, нет денег, А вы что с глиной делаете? В тот период моей жизни я училась в аспирантуре геологического факультета, писала диссертацию на тему "Состав, микроструктура и свойства глинистых пород" и именно это занятие считала самым значительным в жизни. Но она заныла, что устала, плохо понимает по-русски, потерялась в чужой компании и хочет домой, в гостиницу.

Пришлось проводить ее до Пяти углов и посадить в троллейбус. Людмила Штерн в Мы продолжаем передачу, посвященную выходу сотого номера русской газеты "Бостонское время", которую редактирует прозаик Ирина Муравьева. Звучит Чарли Паркер — любимый исполнитель Сергея Довлатова. Когда я снова позвонила в ефимовскую квартиру, дверь мне открыл Толя Найман.

Тут Довлатов тебя разыскивает. Он утверждает, что тебя обидел. Увидев меня, Сережа закричал на всю комнату: Я терпеть не могу производить плохое впечатление. Но вы тоже хороши — "с такой неаполитанской наружностью". Я ненавижу, когда комментируют мою наружность. А те, кто ею восхищаются, раз и навсегда становятся моими врагами. Я искуплю это почтительностью к вам как к представителю слабого пола. О, Господи, и чего это меня сегодня заносит? Скажите лучше, вы замужем?

А вторая — дома. Ей не с кем ребенка оставить. Стриженная под мальчика, очень красивая, с веселым и дерзким взглядом Теперь я женат на Лене. Она еще красивее, с загадочным, древним ликом, как сказала бы Ахматова. А кто вас сегодня провожает домой? Постараюсь не напиться и произвести впечатление приличного человека.

Мы вышли от Ефимовых около двух часов ночи. Было холодно и ветрено, моросил дождь. Ни автобусы, ни троллейбусы уже не ходили, такси в поле зрения не попадались. Довлатов поднял воротник и глубоко засунул руки в карманы.

Мы молча пересекли Загородный и пошли по улице Рубинштейна. В этот момент около нас остановилось такси, пассажирка и шофер долго пререкались по поводу платы и сдачи.

людмила штерн по знаком четырех

Сережа снаружи нетерпеливо дернул дверцу. Выходите поскорей, а то моя дама промочила ноги. Обрадованная девица выпорхнула из машины, а шофер почтительно пробормотал "во дает! Я назвала адрес, и мы помчались сперва по пустынному Невскому, потом по улице Гоголя. Скажите, Люда, возле вашего дома есть лужа? А зачем вам лужа?

Если есть лужа, я выскакиваю из машины первый, снимаю пальто и небрежно бросаю его в лужу, и вы проходите до нему, как по ковру. Этот жест входит в программу обольщения и действует безотказно. Смотрите, какая царская подкладка! Только не вздумайте говорить, что это дешевый трюк.

Будто я сам не знаю. У моего подъезда лужи не оказалось. Сережа расплатился с таксистом, и мы очутились в абсолютно безлюдном переулке Пирогова.

Переулок наш, хоть и кажется невзрачным, таит один секрет, а именно, он — тупик. По-моему, единственный в Петербурге. Он упирается в стену задних строений Юсуповского дворца, и, если знать, в какую нырнуть калитку, окажешься в закрытом и незаметном с улицы дворцовом саду.

Желая продемонстрировать Довлатову, что я тоже не лыком шита и сфера моих интересов не ограничивается глиной, я рассказала ему, вернее, воссоздала до мельчайших подробностей картину убийства Распутина, которое произошло здесь 16 декабря года. Я с удовольствием произносила: Я двинула вперед тяжелую артиллерию, декламируя наизусть Блока, Гумилева, Ахматову, Мандельштама Боже, какая была память! Сережа вежливо молчал, но как только я на секунду замолкла, чтобы перевести дух, он занял площадку и рассказал две короткие новеллы.

В тот же вечер, придя домой, я записала их почти дословно в свой дневник и поэтому уверена в точности пересказа. Но до сих пор понятия не имею, есть ли в них доля правды, или они целиком плод довлатовской фантазии. Новелла первая "Знаете ли вы о странной дружбе Фолкнера и Эйнштейна? В самом деле, что могло быть общего у великого прозаика, южанина, сына плантатора из штата Миссисипи, с великим физиком-теоретиком, немецким евреем из Принстона?

Над этой загадкой бились многие биографы и журналисты, но безрезультатно — оба гиганта ревниво охраняли своё "прайвеси". Было лишь известно, что они видятся несколько раз в год, всегда без свидетелей, наедине. Тайну их отношений удалось разгадать одному ушлому репортеру. Посол навёл справки, после чего сотрудники Совмина и ещё одного учреждения приняли молниеносное решение Френкеля доставить.

В квартиру его ввалились шесть амбалов и приказали одеваться. Френкель упирался, хватался то за сердце, то за мебель. Но они неумолимо нацепили на него галстук и пиджак. Не успел трясущийся Френкель войти в посольство, как премьер-министр его заметил, извинился перед собеседником и через весь зал направился к.

Вокруг них тотчас скопились переводчики и гости, кто-то сунул в руки несчастного репортёра бокал шампанского. Я очень ценю вашу любезность. Дело в том, что мне необходимо поговорить с вами о чём-то очень для меня важном. Где вы купили вашу шапку? Точно такую же шапку подарил мне отец, который знал толк в мехах.

Но через два года в Брюсселе в аэропорту у меня украли чемодан, в котором была моя шапка… и с тех пор все мои попытки найти такую же терпели неудачу. А я, должен признаться, человек сентиментальный и суеверный, что вообще-то нехарактерно для англичанина… Господин Френкель, у меня к вам огромная просьба, не согласитесь ли вы продать мне вашу?

Я заплачу любую сумму.

людмила штерн по знаком четырех

Френкель услышал тихий скрип. Завтра мы доставим вам три таких шапки.

ПОСЕДЕВШИЙ В ДЕТСТВЕ ВОЛЧОНОК

Такую шапку найти не удалось. У нас много. Мы обещаем завтра же одеть вас с ног до головы в эти шапки. Кругом заулыбались удачной шутке.

Штерн, Людмила Яковлевна

Вы же, я полагаю, имеете в виду седого волка. Это, действительно, красивый и ценный мех, но седые волки на свете не редкость. Тут появился Френкель, неся на вытянутых руках свою шапку. Советская сторона брезгливо покосилась на лоснящуюся пропотевшую подкладку. Наша дочь приехала в Америку после 9-го класса, не получив аттестата зрелости, и даже не ходя в й класс, потому что мы уехали 5 сентября.

А в Италии она 4 месяца бездельничала? Ходила в Ла Скала?

людмила штерн по знаком четырех

В Ла Скала мы ходили неделю. Она была единственной из нас, кто говорил по-итальянски. Поскольку она была в Ленинграде в английской школе, то английский у нее уже. Она была главным нашим переводчиком и стала главным кормильцем.

Она была первой, кто поступил на работу, через две недели после приезда, бэбиситтером в один американский дом. И первый чек принесла. Катя поступила на следующий семестр в Колумбийский университет, без аттестата зрелости, но, сдав этот знаменитый тест SIT, и была принята с полной стипендией, потому что у родителей никакой зарплаты не.

Мы все были на нулях. Первая Витина работа оказалась в Бостоне через 8 месяцев, и он туда уехал с мамой.

Я же осталась в Нью-Йорке и стала работать у Нахамкина в художественной галерее на Мэдиссон. Это уже было месяцев через А 6 месяцев мы жили в Нью-Йорке, учили язык. В то время, мы были довольно ранними эмигрантами, й год, и тем, у кого есть кандидатская степень, полагались курсы английского языка - каждый день по 5 часов.

Это были очень интенсивные курсы, бесплатные для. И мы учили английский. Кроме того, мы все время ходили в театр, а именно - в Метрополитен, потому что в то время Миша Барышников, наш приятель, просто нас водил.

Под знаком четырех - Людмила Штерн скачать fb2, txt, pdf на orvanafor.tk

Как в детстве меня водили в Молотове, так меня водили в пустой зал с Витей и с Катей, и мы смотрели на все репетиции в Метрополитен. С одной стороны, мы были абсолютно нищие, безденежные и жалкие, а с другой стороны, мы жили барской жизнью.

А потом я долго не могла продержаться у Нахамкина, потому что тяжело было жить в Нью-Йорке, я жила у Гены Шмакова, просто мешая ему жить, а снимать что-то в Нью-Йорке, когда Витя был в Бостоне, денег не. Конечно, меня разрывало на две части, потому что дочка была в Нью-Йорке, Витя был в Бостоне. Так прошли первые два года. А потом я нашла геологическую работу в Бостоне, и проработала там два или три года геологом.

Потом компания потеряла огромный, многомиллионный проект и всю геологическую службу уволили. И тогда я пошла на курсы реал эстейта, закончила их и стала брокером, очень плохим надо сказать, потому что для того, чтобы быть брокером, надо любить продавать, а люблю покупать.

людмила штерн по знаком четырех

Поэтому из меня вышел очень плохой брокер. Кроме того, я очень раздражалась и злилась на клиентов, и грубила. И долго не продержалась.

У вас есть несколько книг замечательной, остроумной прозы. Скажите, что вы сами любите больше всего из того, что вы напечатали? Кстати, она переведена на английский язык и довольно хорошую получила прессу. Это моя любимая книга.

Мне сказали, что поскольку отношения в Ленинградском университете абсолютно соответствуют отношениям сицилийской мафии, поэтому, вероятно, они так и заинтересовались.

Людмила, сейчас вы занимаетесь каким-то очень интересным проектом, связанным с Европой и с трагическими событиями военных времен. Расскажите, пожалуйста об.

В течение моей жизни мне очень повезло. Потому что я на своем жизненном пути встретила необыкновенно интересных людей из самых различных сфер и областей. В частности, я встретила 6 или 7 женщин, которые перенесли страшные, трагические, мучительные тяготы во время второй мировой войны. В частности, моя кузина леди Маргарет, которая стала потом лордессой, что называется, она перенесла Каунасское гетто, в котором ее мама повесилась, а папу ее немцы убили таким изощренным образом: Вот такая была нечеловеческая смерть ее отца.

А она выжила в гетто, познакомилась там с английским евреем, который по делам приехал в Литву, застрял и оказался в гетто. Потом он бежал с ней вместе, вывез. Они бежали через всю Европу, оказались в Англии, где он, на пустом месте, создал очень мощную текстильную промышленность в Хадресфилде, был поставщиком Ее Королевского Величества Елизаветы и ее семьи, и очень был дружен с Харвардом Уилсоном, был сделан лордом, и они прожили очень интересную, яркую и необычную жизнь.

Я решила, что это настолько интересная биография, что я ее зачислю в одну из моих героинь. Потом я познакомилась с другими женщинами. Одна из них, тоже из литовского гетто, тоже родственница Маргарет, но не с моей стороны, а с отцовской, она не моя родственница. Она осталась в Литве, не эмигрировала, выжив в гетто, и сейчас она является представителем Сореса в Литве, профессор немецкой литературы и, по-моему, на будущей неделе она будет представлена японскому Императору, который сказал, что он хочет познакомиться литовской интеллигенцией, и приезжает в Литву.

Это две дамы, которые были в гетто.

  • Час Людмилы Штерн
  • Рассказывает Людмила Штерн
  • Под знаком четырех

Другая моя знакомая, с которой я училась в школе, и которая сейчас находится в Праге, и ради нее я приехала тоже, была в Тризне и в Освенциме. У нее вся семья погибла в газовых камерах, ее, при последней ликвидации концлагеря, когда вошел советский эшелон, госпиталь, и начальником эшелона был майор Мэр, который в мирной жизни был педиатром, который эту девочку отправил лечиться в Сызрань, у нее были отморожены ноги, а после войны нашел ее и удочерил.

И она жила и училась в Ленинграде, и мы с ней учились в одной школе. Она пережила самые страшные ужасы нескольких лагерей. Ее девичья фамилия Ландова, а так она Эвелина Мэрова. Затем я встретила и подружилась с женщиной, которая оказалась в Бердянске во время оккупации, и которую приговорили к расстрелу немцы за советскую пропаганду во время оккупации, и которую спас от расстрела… Бердянск был поделен на две зоны — на румынскую и на немецкую.

Ее спас румынский офицер от смерти, который также достал ее матери и отцу освобождение от отправления в Германию. Когда немцы стали отступать, они угоняли в Германию всех работоспособных жителей. Он достал ей освобождение и потом исчез из ее жизни навсегда. И она написала в журнал, что ее спас во время войны румынский офицер такой-то и такой-то, и что если он жив, то передать, что советская семья никогда его не забудет, и всегда его будет помнить, благодарить и молиться за.

Когда выяснилось, что он был спасителем советских во время войны, ему разрешили защитить докторскую диссертацию, он приехал в Россию и начался безумный роман. Все они, и это очень важно, это не только Холокост. Одна из них, о которой я вам еще не рассказала, Мария Митревели, была на фронте награждена множеством всяких орденов и медалей, и что случилось в ней после войны.

Значит, одна воевала, одна была в зоне оккупации, одна была в самых страшных лагерях смерти, две были в гетто. У них у всех разный военный опыт, но достаточно драматический, если не сказать .